Глеб травин. подвиг, забытый за ненадобностью.

      Комментарии к записи Глеб травин. подвиг, забытый за ненадобностью. отключены

Глеб травин. подвиг, забытый за ненадобностью.

О Глебе Травине известно мало. Имеется книга, которая обрисовывает его путешествие, имеется обстоятельный очерк, пара заметок и статьей различной степени давности. Но в его случае этого очевидно не хватает. Вивиан Итин — первый из авторов, написавший о Травине, был потом репрессирован. Затем родственники Травина стёрли с лица земли целый архив путешествия, опасаясь любых связей с осужденным писателем. Фотографии, ежедневник — все провалилось сквозь землю, не покинув ни мельчайшего шанса на новые подробности. Да и «настоящим» путешественником либо опытным спортсменом Травин не был. Не было никакого практического либо научного смысла в его приключении. Не оценили.

Сын дворника из Пскова, юный начальник Красной армии, только что выгнанный с работы в запас, электрик, претворявший в судьбу замысел ГОЭЛРО на Камчатке, романтик, грезивший вместе с приятелями об применении энергии камчатских вулканических сопок. 26-летний Глеб Травин и на Камчатку попал очень авантюрным методом — по окончании армии воспользовался правом бесплатного проезда на родину, но в качестве родного города назвал Петропавловск-на-Камчатке. В представлении обитателя Пскова — край земли, самый дальний город страны.

Травин грезил о кругосветном путешествии. Осознал, что выехать из страны не разрешат, поменял замыслы и задумал объехать на протяжении границ молодого СССР — для тренировки. Заявив собственный поход пропагандой физкультуры, под шумок первой пятилетки Травин выпросил у исполнительного комитета Петропавловска-на-Камчатке хороший американский велосипед, что специально для него был доставлен на пароме — дорожный Princeton, модель 404 в одной из двух стандартных расцветок — красный с белыми эмалевыми стрелами на раме. И раз уж обращение зашла о велосипедной экзотике, тренировался Травин на военном складном Leitner, что то ли он сам, то ли его биограф Александр Харитановский ошибочно именовали зарубежным, а ведь планировал он в Риге, на фабрике российского инженера, пионера и предпринимателя отечественного велостроения Александра Лейтнера, чья история заслуживает отдельного рассказа.

С паромом прибыло кое-что из оборудования, а также японский Kodak — с его помощью было сделано много неповторимых кадров, из которых сохранились весьма немногие. На этом сборы Травина завершились. Теплых вещей не брал, поскольку был человеком очень закаленным, владевшим громадным редким здоровьем и походным опытом. Шорты, майка, трико и легкая куртка. Вместо шапки — долгие волосы, каковые он намерено отрастил перед поездкой. Из запасов еды — лишь галеты и шоколад. Мало денег. Для Травина было принципиально важно отправиться налегке, не быть обузой себя бытовыми удобствами.

В октябре 1928 года велосипедист выехал из Владивостока, добрался до Хабаровска и развернул на запад — на протяжении Транссибирской магистрали к Байкалу. Забавная подробность: недалеко от Читы на дороге он встретил необычного человека по имени Коляков. Тот прошел пешком из Приморья в Москву, дабы передать Калинину полную котомку жалоб местных жителей, и возвращался обратно. Коляков подверг критике метод передвижения Травина, и Травин обиделся: «Горе-ходок».

От Новосибирска — на юг, в пустыни и горы — Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан. Твёрдый режим — не меньше восьми-десяти часов в седле, вода и еда два раза в сутки — в шесть часов утра и в шесть часов вечера. Ел то, что имел возможность добыть на местности рыбалкой и охотой, дремал ровно в том месте, где застанет ночь, на обнажённой почва, подложив под голову свернутую куртку.

Достиг Каспия, пересек его на пароме, перевалил через Кавказ, добрался до европейской части страны — данный громадный отрезок Травин вспоминает как приятную прогулку. Ни безводная пустыня, ни горное ущелье, кишащее змеями, ни нашествие полчищ саранчи не шли ни в какое сравнение с тем, что ожидало его на Севере. В ноябре 1929 года путешественник добрался до Мурманска. Оттуда начался отрезок пути в 40 тысяч километров, каковые он проедет на протяжении побережья Северного Ледовитого океана, солидную часть пути — прямо по его ровной замерзшей поверхности.

Проснувшись по окончании ночлега недалеко от острова Продолжительный, Травин понял, что его сапоги и нового меховой костюм, которым он разжился в одном из северных селений, вмерзли в лед — дремал он, как в большинстве случаев, зарывшись в сугроб, ночью из трещины выступила морская вода, пропитала шерсть и застыла.

При помощи ножа Травину еле удалось выбраться, но вещи были безнадежно сломаны — костюм превратился в лохмотья, полностью прорвалась подошва сапог, каковые и без того уже приходили в негодность. Чуть меньще суток велосипедист безостановочно спешил в отыскивании жилья. В то время, когда, наконец, Травин ввалился в ненецкий чум, ноги были очень сильно обморожены. Опасаясь гангрены, он сделал вывод, что потемневшие и распухшие громадные пальцы лучше отрезать, в этот самый момент же отрезал их ножом. Глядя на это, ненцы сделали вывод, что перед ними не человек, а дух. Так по окрестностям распространилась весть — едет по тундре сам линия на металлическом олене. Сам питается древесным углем, а оленю и вовсе не нужна пища.

Подъезжая к полуострову Таймыр, Травин провалился под лед. В первую очередь он извлёк велосипед, после этого выбрался сам, полностью мокрый. Снял мокрую одежду, растерся снегом и обнажённый зарылся в сугроб — единственное укрытие на многие километры около. какое количество сидел в том месте, ждя, в то время, когда на морозе обсохнет его одежда, неизвестно. После этого Травин надел еще влажные вещи и в течение нескольких часов бегал по окрестностям, высушивая их собственным теплом. Рядом он отыскал груду оленьих туш, сваленных местными охотниками, забрался в нее и безмятежно дремал, радуясь, что наконец выдался случай отдохнуть в комфорте и тепле.

А вот отрывок из ежедневника путешественника, чудесным образом сохранившийся в очерке Итина: «Я убил ветхую белую медведицу. Протяженность снятой шкуры шесть шагов. Двух мелких медвежат удалось забрать живьем. В течение пяти дней медвежата были моими спутниками. Один из них, побольше, раньше примирился с обстановкой и начал брать мясо из рук и сосать палец. Но так как заниматься с обоими было достаточно тяжело, то, в то время, когда вышло все мясо, было нужно старшего убить, а младшего я притащил с собой на факторию мыса Певэк. Мне хотелось послать медвежонка на материк, но шаманы заявили, что за медвежонком уйдут все медведи и промысла не будет. Исходя из этого зав. факторией Семенов, что сперва был рад медвежонку, не захотел с ним копаться. Я же имел предположение двинуться на о. Врангеля и не имел возможности забрать медвежонка с собой».

Имеется еще история с белым медведем: как-то метель свалила Травина с ног, завалила снегом, на какое-то время он утратил сознание, и привиделось ему, что лежит он на берегу реки и греется на солнце. Придя в себя, Травин понял, что это медведь разрыл снег и жадно обнюхивает его лицо.

В июле 1931 года Травин добрался до мыса Дежнева — крайней точки северо-восточной части России. В том месте он соорудил скромный памятный символ в честь окончания полярного перехода и сразу же принялся отправлять весточки — снова просил разрешения выехать за границу, дабы не медля продолжить путешествие — проехать по западному побережью обеих Америк, достигнуть Огненной Почвы, переправиться в Африку, пересечь Аравию и Сахару, оттуда — в Китай и Индию, дабы через Монголию и Тибет возвратиться в Россию. Ответная весточка в выезде отказывала и предлагала с ближайшим судном возвратиться в исходную точку собственного путешествия. В августе на китобойном пароходе Травин возвратился на Камчатку.

Что было дальше? Травину вручили вымпел с памятной надписью: «Камчатский областной совет физкультуры активному ударнику физкультурного перемещения Камчатки». И значок ГТО. Номенклатурный автор Викторин Попов, посвятив Травину главу в собственной книге про Север, назвал ее «Никчемный храбрец» — до тех пор пока страна делала пятилетку в три года, тот прохлаждался неизвестно где. Травин возвратился к простой судьбе, состриг волосы, трудился монтером на электростанции, инструктором, преподавал военное дело. Харитановский вспоминает, что в то время, когда он в первый раз попал к себе к уже немолодому путешественнику, тому было нужно потрудиться, отыскивая по всему дому артефакты собственного путешествия. «По всей видимости, о реликвиях в доме вспоминали не довольно часто», — заключил Харитановский.

Говорят, что погиб Травин всеми забытый во второй половине 70-ых годов двадцатого века. на данный момент о нем вспоминают лишь завсегдатаи велофорумов. Вспоминают и опять принимаются осуждать рамы, вилки, ободья — эти ломаются, эти гнутся. А старый «Принстон» прошел 85 тысяч километров, преодолел пустыни, горы, Арктику — и ничего. А с ним и Глеб Травин — великий путешественник, про которого когда-нибудь в обязательном порядке должны снять фильм.

текст из этого : www.furfur.me/furfur/hero…roes-furfur/167559-travin

фото из интернета

Запись в рандоме:

Человек с железным оленем | Донецкие рассказы


Еще немного статей:

  • Эмо-вандалы или день туалета

    Спустя пол года, как я оттюнинговал собственный толчок уехал я в Саратов. В то время, когда приехал, заметил, что он был покалечен эмо-вандалами! Ну и в…

  • О книгах и путешественниках.

    К слову о хороших ветхих книгах. Пара лет назад меня и не только меня впечатлила статья легендарного в узких кругах Ильи Кондрашова о Глебе Травине —…